21.04.2018

Воскресный листок №16 (224)

Кана. Начало чудес

Очевидно, что большинство совершенных Христом чудес, которые описаны в Евангелии, — это исцеления и помощь страждущим людям.

На его страницах мы находим свидетельства о неисчислимом множестве чудесных исцелений. Апостол Матфей, например, даже не описывая каждый случай в отдельности, сообщает, что «приступило к Нему множество народа, имея с собою хромых, слепых, немых, увечных и иных многих и повергли их к ногам Иисусовым; и Он исцелил их» (Мф. 15, 30).

Да, в Евангелии приведено много чудес, совершенных Спасителем из сострадания к человеческой беде, когда Он избавлял несчастных от гнетущего горя, от неизлечимых болезней. Но первое Свое чудо Иисус Христос сотворил ради человеческой радости, чтобы она нежданно не обернулась страданием и горем.

Описанный апостолом Иоанном Богословом эпизод происходит на свадьбе в Кане Галилейской. Божия Матерь первая замечает, что еще немного веселия — и закончится вино. Радость молодых может смениться смятением, а затем — стыдом и горем. Ведь если бы в чем-то из положенного к свадьбе обнаружился недостаток, молодых предали бы позору: эти люди не уважают обычаи, они легкомысленны, с ними нельзя иметь дела!

Божия Матерь просит Сына помочь им. Ответ Христа не всегда понятен читающим Евангелие: «Что Мне и Тебе, Жено? еще не пришел час Мой» (Ин. 2, 4). Однако Богородица поняла смысл Его слов: еще не пришел срок Христу открыться миру, прилюдно совершать чудеса, привлекая к Себе всеобщее внимание и любопытство. Но Христос и помыслить не может отказать Матери в просьбе, а потому Она тут же говорит служителям: «Что скажет Он вам, то сделайте» (Ин. 2, 5).

Каждое чудо Господа, кроме непосредственного оказания помощи, устранения болезни или страдания, имеет еще и глубинный смысл: помощь свыше приходит, чтобы привлечь человека к его Создателю. Каждое чудо открывает желание Господа спасти Свое творение. «Ничего Ему от нас не нужно, — объясняет преподобный Симеон Новый Богослов, — кроме одного нашего спасения. Спасение же наше иначе не может состояться, если не изменится ум наш и не соделается иным действием силы Божией». Чудо — одно из проявлений Божественной силы, побуждающее человека пересмотреть свои жизненные приоритеты, переосмыслить свои поступки и обратиться к Спасителю и довериться Ему.

В том же и главный смысл чуда в Кане Галилейской: Господь совершает его ради утверждения веры Своих первых учеников. Они только что узнали о Нем от Иоанна Крестителя и последовали за обычным с виду Человеком, на Которого им указал Предтеча (Ин. 1, 36—37). Будущие апостолы услышали исполненные благодатью речи Христа, сердцем почувствовали, что Он говорил не от книжной науки, а как «власть имеющий» (Мф. 7, 29) исполнить каждое произносимое слово. Беседы с Ним глубоко взволновали их сердца, и они задавались вопросом: «Не этот ли Учитель — именно тот Мессия, о котором предрекали пророки?».

Для того чтобы укрепить зарождающуюся веру учеников, Господь совершает на их глазах то, что сотворить своей силой не может ни один человек. По выражению святителя Игнатия Брянчанинова, «в помощь слову Божию даны Божии чудеса». Так что истинные чудеса не самоценны, а призваны помочь человеку приблизиться к Богу, то есть к достижению своего спасения.

На браке в Кане Христос претворяет воду в вино. В Ветхом Завете оно было символом земной радости, как сказано в Писании, – «вино веселит сердце человека» (см. Пс. 103, 15). В Новом Завете вино становится знамением не плотской, а духовной, непреходящей радости, которую Господь дарует людям, и прежде всего Своим ученикам.

Когда слуги приносят распорядителю пира новое вино, которое секунду назад было простой водой, то тот, пригубив, изумляется его прекрасным вкусом. В тот же момент жених — юноша Симон — осознает, что избавлен от позора на брачном пире.

При этом чудо, свидетелем которого он стал, изменяет всю его жизнь. Подобно воде ставшей вином, у него всецело переродилось его сердце. Что именно открылось духовному оку этого человека в тот миг? Может быть, всесилие Господа, которое одновременно есть и Его безграничное милосердие? Может быть, пронзительная мысль, что никакое земное счастье и благополучие несравнимо с радостью всегда пребывать со Христом, жить с Ним одной жизнью? Мы знаем лишь одно: в тот день обычный юноша стал апостолом Христовым, одним из двенадцати ближайших Его учеников.

Митрополит Калужский и Боровский Климент
Источник: Вечерняя Москва

Святитель Феофан Затворник.
Мысли на каждый день года.

(Дея. 5, 21-33; Ин. 6, 14-27). Что прежде Петр и Иоанн говорили властям, то же потом сказали им и все апостолы: "должно повиноваться больше Богу, нежели человекам; Бог отцов наших воскресил Иисуса, которого вы умертвили, повесивши на древе; Его возвысил Бог десницею Своею в Начальника и Спасителя, дабы дать Израилю покаяние и прощение грехов; свидетели Ему в сем мы и Дух Святый, которого Бог дал повинующимся Ему". Какая искренность, полнота, определенность и ясность исповедания! Бог так устроил, чтобы Распятому быть Спасителем нашим через оставление грехов в покаянии. Свидетели - апостолы очевидцы и Дух Святый, явно действовавший в них и во всех верующих. Те же свидетели и до наших дней пребывают в силе. Что св. апостолы говорят, это то же, как бы мы сами видели и слышали то своими очами и ушами. И Дух благодати действует непрерывно в св. Церкви, в чудотворениях, в обращении грешников и, особенно, в претворении прилежно работающих Господу, в их освящении и исполнении очевидными благодатными дарами. Последнее придает большую силу первому, и оба вместе сильны образовать крепкое убеждение в истине Христовой, во всех душах истинолюбивых. Благодарение Богу истины, истину Свою так ясно нам являющему!. .

(Дея. 6, 1-7; Мк. 15, 43-16, 8). Неутомимые жены! Сна не давали очам и веждам дремания, пока не обрели Возлюбленного! А мужи будто упираются ногами: идут на гроб, видят его пустым, и остаются в недоумении что бы это значило, потому что Самого не видали. Но значит ли это, что у них меньше было любви, чем у жен? Нет, тут была любовь рассуждающая, боящаяся ошибки по причине высокой цены любви и предмета ее. Когда и они увидели и осязали, тогда каждый из них не языком, подобно Фоме, а сердцем исповедал: "Господь мой и Бог мой", и уже ничто не могло разлучить их с Господом. Мироносицы и апостолы - образ двух сторон нашей жизни: чувства и рассуждения. Без чувства жизнь не жизнь; без рассуждения - жизнь слепа, много истрачивается, а мало плода здравого дает. Надо сочетать то и другое. Чувство пусть идет вперед и возбуждает; рассуждение же пусть определяет время, место, способ, вообще бытовой строй того, что делать намекает сердце. Внутри сердце идет вперед, а на практике - рассуждение. Когда же чувства станут обученными в рассуждении добра и зла, тогда, может быть, можно будет положиться и на одно сердце; как из живого дерева сами собою идут отростки, цветы и плоды, так и из сердца начинает тогда возникать только добро, разумно влагающееся в течение жизни нашей.